Шарль Перро. Ослиная Шкура

Фото сказки для детей Шарля Перро "Ослиная Шкура"

Жил когда-то король, столь великий, столь любимый своими подданными, столь почитаемый всеми своими соседями и союзниками, что его можно было назвать счастливейшим из монархов. Счастье не изменило ему и в выборе супруги — принцессы столь же прекрасной, сколь и добродетельной, и счастливая чета жила в совершеннейшем согласии. От их целомудренного брака родилась дочь, одарённая такой прелестью, таким очарованием, что им и не хотелось иметь потомство более многочисленное.

Великолепие, вкус и изобилие царили в королевском дворце; министры были мудры и искусны; придворные — добродетельны и преданны; слуги — верны и трудолюбивы; конюшни обширны и полны самых лучших в мире лошадей, покрытых богатыми чепраками. Однако чужеземцев, приходивших полюбоваться этими прекрасными конюшнями, всего более удивляло то, что на самом видном месте стоял господин осёл, развесив большие, длинные уши. Не по прихоти, а с полным основанием король отвёл ему место особое и почётное. Достоинства этого редкого животного заслуживали того, ибо природа устроила его таким чудесным образом, что его подстилка вместо нечистот всякое утро оказывалась в изобилии усеянной блестящими экю и всевозможными луидорами, которые слуги шли собирать, когда осел просыпался.

Но превратности жизни касаются и подданных и королей, а к благам всегда примешиваются и бедствия, и вот небеса допустили, чтобы на королеву напал внезапно злой недуг, против которого, несмотря на всю учёность и всё искусство врачей, нельзя было найти никакого средства. Отчаяние было всеобщим. Король, чья нежность и любовь не ослабевали вопреки пресловутой пословице, которая гласит, будто супружество есть могила любви, горевал без меры, во всех храмах своего королевства воссылал обеты к небесам, готов был принести в жертву свою жизнь ради спасения бесценной супруги; но вотще взывал он к Богам и волшебницам. Королева, чувствуя, что близится последний час, сказала своему супругу, проливавшему слёзы: «Позвольте мне перед смертью попросить вас об одном: если вам вновь захочется жениться…» При этих словах король жалобно завопил, схватил руки своей жены, омочил их слезами и, уверяя её, что бесполезно говорить о втором браке, молвил: «Нет, нет, дорогая моя королева, скорее уж я последую за вами». — «Для государства, — возразила королева с твердостью, от которой ещё усилились сожаления монарха, — для государства нужно, чтоб у вас были наследники, а так как я родила вам только дочь, оно должно потребовать от вас сыновей, которые походили бы на вас. Но горячо прошу вас, заклинаю вас всей вашей любовью ко мне: не уступайте настояниям вашего народа до тех пор, пока не найдёте принцессу более прекрасную и более стройную, чем я; я хочу, чтоб вы поклялись, тогда я умру счастливая».

Полагают, что королева, вовсе не чуждая самолюбия, потребовала этой клятвы, не веря, чтобы какая-либо женщина могла сравниться с ней, и думая, что таким образом король уже никогда не женится опять. Наконец она умерла. Никогда ни один муж не поднимал такого шума. Он день и ночь плакал, рыдал, исполняя малейшие обязанности вдовца, не знал другого дела.

Сильное горе не может длиться много времени. К тому же сановники королевства собрались и все пришли к королю просить его вновь жениться. Это предложение показалось королю суровым и исторгло у него новые слёзы. Он сослался на клятву, данную им королеве, и не боялся, что его советникам удастся приискать ему принцессу более прекрасную и более стройную, чем его покойная жена, ибо считал, что это невозможно. Но советники признали безделицей это обещание и сказали, что красота — не важна, лишь бы королева была добродетельна и не бесплодна, что для спокойствия государства и для поддержания мира нужен наследник, что инфанта обладает, правда, всеми качествами, необходимыми для великой королевы, но что в мужья ей придётся дать чужеземца, что тогда или этот чужеземец увезет её с собою, или же, если он и будет вместе с нею править государством, то детей их станут считать чужеземцами, а так как наследников не будет, то соседние народы, может быть, затеют войны, от которых королевство погибнет. Король, пораженный этими доводами, обещал подумать.

 

И в самом деле, он среди незамужних принцесс стал искать для себя подходящую невесту. Каждый день ему приносили очаровательные портреты, но ни один из них не напоминал прелести покойной королевы, и он не мог принять решения. К несчастью, он обнаружил, что инфанта, дочь его, не только восхитительно прекрасна и стройна, но что умом и прелестью она даже превосходит свою мать — королеву. Её молодость, приятная свежесть её нежной кожи воспламенили короля страстью столь пылкой, что он не мог скрыть это от принцессы и сказал ей о своем решении — жениться на ней, ибо только в союзе с нею он видел возможность не нарушить клятвы.

Юная принцесса, добродетельная и стыдливая, чуть не упала в обморок от этого ужасного предложения. Она бросилась к ногам короля и со всею силой убеждения, на какую была способна, заклинала отца не принуждать её к такому преступному делу.

Чтобы успокоить совесть принцессы, король, у которого в голове засела эта странная мысль, обратился за советом к старому друиду. Этот друид, не столько благочестивый, сколько честолюбивый, принёс дело невинности и добродетели в жертву чести стать наперсником могучего короля и так искусно повлиял на его ум, так смягчил в его сознании мысль о грехе, который тот готов был совершить, что убедил его, будто жениться на собственной дочери есть дело, угодное небу. Монарх, польщённый речами этого злодея, обнял его и вернулся во дворец, ещё более укрепившись в своём намерении; он велел возвестить принцессе, чтобы она готовилась исполнить его приказание.

Юная принцесса под бременем непомерного горя не могла придумать иного исхода, как посетить волшебницу Сирени, свою крёстную мать. Она в ту же ночь отправилась в путь в изящном кабриолете, в который запряжён был большой баран, знавший все дороги. Доехала она благополучно. Волшебница, любившая принцессу, сказала ей, что уже всё знает, но что тревожиться нечего, ибо ничто не может повредить принцессе, если она в точности исполнит все указания волшебницы. «Дитя моё, — сказала она ей, — выйти замуж за отца было бы ведь очень грешно; но даже и не прекословя ему, вы можете этого избегнуть: скажите ему, что он должен исполнить одну вашу прихоть и подарить вам платье цвета ясных дней; при всём своём могуществе и всей своей любви он не в силах будет это сделать».

Принцесса поблагодарила свою крёстную мать и на другое же утро сказала королю то, что посоветовала ей волшебница, и заявила, что от неё не добиться согласия, пока у ней не будет платья цвета ясных дней. Король, в восторге от той надежды, которую она ему подала, созвал знаменитейших мастеров и заказал им платье, с условием, что если им не удастся его сработать, все они будут повешены. Но королю и не пришлось прибегать к столь огорчительной крайней мере: мастера на другой же день принесли это столь желанное платье. Даже голубой небесный свод, опоясанный золотыми облаками, не мог бы сравниться красотою с этим платьем, когда его положили перед принцессой. Инфанта совсем опечалилась и не знала, как выйти из затруднения. Король торопил её. Опять пришлось прибегнуть к помощи крёстной, которая, удивившись, что совет оказался неудачным, велела ей попытаться попросить у короля платье лунного цвета. Король, который ни в чём не мог ей отказать, созвал искуснейших мастеров и был так решителен, заказывая им платье лунного цвета, что между заказом и его исполнением не прошло и суток…

Инфанта, которая была в восторге от этого чудесного платья, но не от забот своего царственного отца, предалась безмерной печали, когда осталась одна со своими служанками и своей кормилицей. Волшебница Сирени, знавшая про всё, поспешила на помощь к опечаленной принцессе: «Может быть, я очень заблуждаюсь, но мне кажется, что если вы попросите платье цвета солнца, мы или вконец раздосадуем вашего отца — ведь ему никогда не достать такого платья, — или мы хоть выиграем время».

Инфанта согласилась, попросила платье, и влюблённый король без сожалений отдал все коронные брильянты и рубины, чтоб украсить это изумительное произведение, и приказал ничего не беречь, лишь бы сделать платье подобным солнцу, — и недаром: когда его принесли и развернули, все, кто присутствовали при этом, должны были закрыть глаза — так оно их ослепило. В ту пору и возникли зелёные очки и чёрные стекла. Что сделалось с инфантой, когда она увидела его? Никто никогда не видал платья столь прекрасного и сделанного столь искусно. Принцесса смутилась и под предлогом, что от блеска больно глазам, удалилась в свои покои, где ожидала её волшебница, до того пристыженная, что невозможно и описать. Но этого мало: увидев солнечное платье, она побагровела от гнева. «Ах, теперь, дочь моя, — сказала она инфанте, — мы подвергнем ужасному испытанию преступную страсть вашего отца. Хоть у него и крепко засела в голове мысль об этой женитьбе, столь близкой уже, как ему кажется, но я думаю, его немного озадачит просьба, с которой я вам советую обратиться к нему: попросите у него шкуру осла, которого он так страстно любит и который так щедро помогает ему покрывать все расходы; ступайте же и не забудьте ему сказать, что хотите получить эту шкуру».

Инфанта, в восторге, что нашла ещё один способ избегнуть ненавистного ей брака, и думая к тому же, что отец никогда не решится пожертвовать своим ослом, пришла к нему и выразила ему своё желание — получить шкуру этого прекрасного животного. Хотя короля и удивила такая прихоть, но он, не колеблясь, исполнил её. Бедный осёл пал жертвой, а шкуру его любезно принесли принцессе, которая, не видя больше никакого средства избежать несчастья, уже готова была впасть в отчаяние, как вдруг вбежала её крёстная мать. «Что вы делаете, дочь моя? — сказала она, видя, что принцесса рвёт на себе волосы и царапает свои чудесные щеки. — Ведь это счастливейшая минута в вашей жизни. Завернитесь в эту шкуру, уходите из дворца и идите, пока земля держит: когда всё приносишь в жертву добродетели, Боги вознаграждают за это. Ступайте, я позабочусь о том, чтоб гардероб ваш всюду вас сопровождал; куда бы вы ни пришли, сундук с платьями и драгоценностями будет следовать за вами под землёю; а вот моя палочка, я даю её вам: когда вам понадобится сундук, вы ударите ею по земле, и он тут же появится; но только торопитесь, не мешкайте».

Инфанта расцеловала свою крёстную, просила не оставлять её, облачилась в противную ослиную шкуру, ещё до этого вымазавшись сажей из трубы, и, никем не замеченная, покинула роскошный дворец.

Исчезновение принцессы произвело большой переполох. Король, который уже велел приготовить великолепный пир, был в отчаянии, не мог утешиться. На поиски своей дочери он послал больше сотни жандармов и свыше тысячи мушкетеров; но волшебница, её покровительница, сделала её невидимой даже для самых ловких сыщиков, так что пришлось смириться.

 

Инфанта тем временем шла. Она ушла далеко-далеко, уходила всё дальше, дальше и всюду искала места служанки, но хотя из милости ей давали есть, всё же никто не хотел брать её — такой грязной казалась она всем. Но вот она пришла в какой-то красивый город, перед воротами которого была мыза, а хозяйке нужна была судомойка, чтоб полоскать тряпки, смотреть за индюшками и чистить свиные корыта. Увидав такую грязную путницу, женщина эта предложила ей поступить в услужение, на что инфанта охотно согласилась, — ведь она так устала идти. Ей отвели угол за кухней, где она в первые дни стала предметом грубых шуток челяди, оттого что ослиная шкура придавала ей столь отвратительный, грязный вид. В конце концов к ней привыкли; к тому же она с таким усердием делала свою работу, что хозяйка взяла её под свою защиту. Она всегда вовремя загоняла овец, индюшек пасла с таким умением, что казалось, будто всю жизнь она ничего другого и не делала, и всякая работа спорилась у неё.

Однажды, когда она сидела на берегу прозрачного ручья, где часто горевала о печальной своей судьбе, ей вздумалось поглядеться в воду, и гадкая ослиная шкура, заменявшая ей платье и головной убор, ужаснула её. Стыдясь такого наряда, она помыла себе руки, которые теперь стали белее слоновой кости, и лицо, на которое вернулась прежняя свежесть красок. Увидев себя такой красавицей, она на радостях решила выкупаться, что тут же и исполнила, но, возвращаясь на мызу, снова должна была надеть гадкую шкуру. К счастью, на другой день был праздник, так что у неё достало времени извлечь из-под земли сундук, заняться туалетом, напудрить свои густые волосы и надеть чудное платье цвета ясных дней. Каморка была так мала, что шлейф этого чудного платья некуда было девать. Красавица принцесса погляделась в зеркало, полюбовалась собою и от скуки решила каждый праздник и каждое воскресенье надевать одно за другим все свои платья; так она и делала потом. Свои пышные волосы она с необычайным искусством украшала цветами и брильянтами и часто вздыхала, что красоты её не видит никто, кроме овец да индюшек, любивших её даже в этой отвратительной ослиной шкуре, из-за которой и принцессу стали называть теперь на мызе «Ослиной Шкурой».

Однажды, в праздничный день, когда Ослиная Шкура надела платье солнечного цвета, сын короля, которому принадлежала мыза, заехал сюда отдохнуть, возвращаясь с охоты. Этот принц был молод, прекрасен, хорошо сложен; отец и мать-королева любили его, подданные обожали. На мызе юному принцу предложили простое деревенское угощенье, которого он и отведал; потом он вздумал обойти все дворы и закоулки. Переходя таким образом с места на место, он попал в тёмный коридор, а в конце его увидел затворенную дверь. Любопытство заставило его заглянуть в замочную скважину, но что сталось с ним, когда он увидел принцессу, такую прекрасную, одетую так богато, что по её гордой и вместе с тем скромной осанке он принял её за богиню! Порыв страсти, которую он почувствовал в это мгновение, заставил бы его вышибить дверь, если б не почтение, внушаемое ему этой прелестной особой.

Нелегко ему было уйти из этого тёмного, мрачного коридора, а вышел он для того, чтоб узнать, кто живёт в маленькой каморке. Ему ответили, что там живет судомойка, прозванная Ослиной Шкурой оттого, что ослиная шкура служит ей одеждой, и что она такая неопрятная и грязная, что никто на неё не глядит, никто с ней не заговаривает, и что взяли её только из милости — пасти баранов да индюшек.

Принц, не удовлетворённый этим объяснением, понял, что эти грубые люди больше ничего и не знают и что бесполезно расспрашивать их. Он вернулся во дворец своего царственного отца, до того влюблённый, что невозможно и описать, и перед глазами его всё время мелькал прелестный образ той богини, которую он видел в замочную скважину.

Он раскаивался, что не постучал в дверь, и дал себе слово, что другой раз не преминет это сделать. Но от волнения в крови, вызванного этой пылкой любовью, он в ту же ночь заболел такой ужасной лихорадкой, что вскоре ему уже стало совсем худо. Королева, его мать, у которой не было других детей, приходила в отчаяние, видя, что лекарства не приносят никакой пользы. Напрасно сулила она врачам самые великие награды; они пускали в ход всё своё искусство, но ничто не помогло принцу.

Наконец они догадались, что какая-нибудь смертельная печаль — причина бедствия; они известили об этом королеву, которая, нежно любя своего сына, стала заклинать его, чтоб он открыл ей причину недуга, сказала, что, если бы даже надо было уступить ему корону, король-отец без сожаления покинул бы престол, на который возвёл бы его; что если он любит какую-нибудь принцессу, то хотя бы с отцом её велась война и хотя бы имелись справедливые основания быть недовольными им, всё будет принесено в жертву, только бы исполнить желание принца; что она умоляет его не умирать, ибо от его жизни зависит и жизнь родителей.

Ещё не доведя до конца этой трогательной речи, королева пролила на лицо принца целые потоки слёз. «Сударыня, — сказал ей, наконец, принц голосом весьма слабым, — я не такой изверг, чтобы желать короны моего отца; небу да будет угодно, чтобы жил он ещё долгие годы, а чтобы мне ещё долго пришлось быть самым верным и самым почтительным из его подданных. Что до принцесс, о которых вы сейчас говорили, то я ещё не думал жениться, и вы ведь знаете, что я, всегда послушный вашим желаниям, всегда буду повиноваться вам, как бы трудно мне ни приходилось». — «Ах, сын мой, — продолжала королева, — я ничего не пожалею, чтобы спасти твою жизнь, но, милый сын мой, и ты должен спасти жизнь мне и королю, твоему отцу: должен открыть нам твоё желание и не сомневаться, что оно будет исполнено». — «Если уж надо открыть вам мою мысль, — сказал он, — то повинуюсь; было бы преступлением, если бы я подверг опасности две жизни, столь драгоценные для меня. Да, мать моя, мне хочется, чтобы Ослиная Шкура испекла мне пирог, а когда он будет готов, чтобы мне его принесли».

Королева, удивлённая этим странным именем, спросила, кто такая Ослиная Шкура. «Это, государыня, — ответил один из придворных, которому случилось видеть девушку, — это после волка самая гнусная тварь, чернокожая, грязная; живёт она на вашей мызе и пасет ваших индюшек». — «Все равно, — сказала королева, — может быть, сын мой, возвращаясь с охоты, отведал её печенья; это прихоть больного; словом, я хочу, чтобы Ослиная Шкура (раз уж она так зовётся) живо испекла ему пирог».

Побежали на мызу и позвали Ослиную Шкуру, велели ей испечь как можно лучше пирог для принца.

Некоторые писатели уверяли, будто бы в тот миг, когда принц приложил глаз к замочной скважине, Ослиная Шкура тоже заметила его, а потом, поглядев в своё маленькое окошко, она увидела этого принца, такого молодого, такого прекрасного, такого стройного, что мысль о нём уже не покидала её и что она часто вздыхала, вспоминая о нём. Как бы то ни было — видела ли его Ослиная Шкура или только слышала вечные похвалы ему, — но она была в восторге, что нашла способ сделаться ему известной; она заперлась у себя в каморке, сбросила гадкую шкуру, вымыла лицо и руки, причесала свои белокурые волосы, надела блестящий серебряный корсаж, такую же юбку и принялась печь пирог, которого так хотелось принцу: муку она взяла самую лучшую и самые свежие масло и яйца. То ли нарочно, то ли нечаянно, но только, замешивая тесто, она с пальца уронила колечко, которое так и осталось в пироге; а когда он был готов, она, снова надев свою отвратительную шкуру, отдала пирог придворному и спросила его о принце; но этот человек, не удостоив её ответа, побежал к принцу — отнести ему пирог.

Принц стремительно выхватил пирог из рук этого человека и принялся есть его с такой поспешностью, что врачи, находившиеся тут, не преминули сказать, что эта неистовая жадность не означает ничего хорошего; и в самом деле, принц чуть было не подавился колечком, которое оказалось в одном из кусков пирога; но он ловко вынул его изо рта, а стремительность, с которой он поедал пирог, уменьшилась теперь, когда он стал рассматривать маленький изумруд, украшавший золотое колечко, такое маленькое, что, как подумал принц, оно могло бы прийтись впору только самому хорошенькому пальчику.

Он расцеловал это колечко, спрятал его под подушкой и то и дело вынимал его, когда думал, что его не видят. Терзая себя мыслью о том, как бы найти способ повидать ту, которой впору это колечко, и не решаясь поверить, что это позволят, если он попросит позвать Ослиную Шкуру, изготовившую пирог, который он просил; не решаясь также сказать о том, что он видел в замочную скважину, — из опасения, как бы его не высмеяли и не приняли за духовидца, — терзаясь зараз всеми этими заботами, принц занемог опаснее прежнего, а врачи, уже не зная, что делать, объявили королеве, что он болен от любви.

Королева вместе с королем, который был в отчаянии, поспешила к сыну. «Сын мой, милый сын мой, — воскликнул опечаленный монарх, — назови нам, кого ты хочешь; клянемся, что дадим её тебе, хотя бы она была презреннейшей рабой». Королева, целуя принца, подтвердила клятву короля. Принц, тронутый слезами и ласками тех, кому он обязан был своею жизнью, сказал им: «О мой отец, о мать моя, я не намерен вступать в брак, который вам был бы неугоден, а чтобы доказать, что это правда, — и сказав это, он вынул из-под подушки колечко с изумрудом, — я женюсь на той, кому это колечко придётся впору, кто бы она ни была, но непохоже, чтобы девушка с таким хорошеньким пальчиком была неотёсанной деревенщиной».

Король и королева взяли колечко, с любопытством стали его рассматривать и, так же как и принц, решили, что колечко это может прийтись впору только девице знатного рода. Тогда король, поцеловав сына и умоляя его выздороветь, вышел и велел своим герольдам, под звуки барабанов, дудок и труб, кричать по всему городу, чтобы девушки шли во дворец примерять колечко, — та, кому оно придётся впору, выйдет замуж за наследника престола.

Сперва явились принцессы, потом герцогини, маркизы и баронессы, но, как они все ни сдавливали себе пальцы, ни одна из них не могла надеть колечко. Пришлось позвать девиц легкого нрава, но и у них, хоть и все они были красивы, пальцы оказывались слишком толстыми. Принц, которому стало лучше, сам примеривал колечко. Наконец пришлось позвать горничных; им тоже не повезло. Никого уже и не оставалось, кто бы не пытался, хотя и тщетно, примерить колечко. Тогда принц велел привести кухарок, судомоек, пастушек; всех их и привели, но на их толстые пальцы, красные и короткие, колечко не лезло дальше ногтя.

«А позвали ль Ослиную Шкуру, что испекла для меня пирог на этих днях?» — спросил принц. Все засмеялись и сказали ему, что нет — она ведь такая грязная, такая запачканная. «Тотчас же за ней послать, — сказал король, — пусть никто не скажет, что кому-нибудь я не позволил прийти». Смеясь и издеваясь, придворные побежали за птичницей.

Инфанта, слышавшая бой барабанов и крики герольдов, догадалась, что её колечко — причина всего этого шума; она любила принца, а так как истинная любовь боязлива и не чужда тщеславия, то она всё пребывала в тревоге: как бы у другой дамы не оказался такой же маленький пальчик. Поэтому она очень обрадовалась, когда пришли за ней и постучались к ней в дверь. С тех пор как она узнала, что стараются найти пальчик, на который можно было бы надеть её колечко, какая-то надежда заставляла её причёсываться более тщательно и надевать красивый серебряный корсаж и юбку с оборками из серебряных кружев, усеянных изумрудами. Как только она услышала, что стучат в дверь и зовут её идти к принцу, она живо накинула на себя ослиную шкуру и отворила дверь, а эти люди, издеваясь над нею, сказали ей, что король хочет женить на ней своего сына и оттого потребовал её; потом, не переставая смеяться, отвели её к принцу, который, с удивлением глядя на странный наряд девушки, сам не решался верить, что это её он видел такой величественной и прекрасной. Грустный и смущенный столь грубой ошибкой, он ей сказал: «Это вы живёте в конце тёмного коридора на ферме, на третьем птичьем дворе?» — «Да, государь», — ответила она. «Покажите мне руку», — сказал он ей, дрожа и испуская глубокий вздох…

Ну, кому же пришлось удивляться? Дивились король и королева, удивились все камергеры и придворные вельможи, когда из-под этой черной и грязной шкуры протянулась маленькая и нежная ручка, белая, с розовыми ногтями, и кольцо без всякого труда удалось надеть на самый хорошенький в мире пальчик; инфанта лёгким движением сбросила шкуру и предстала полная такой пленительной красоты, что принц, как ни был слаб, пал к её ногам и с таким пылом обнял её колени, что она покраснела; но этого почти никто и не заметил, потому что король изо всех сил принялся обнимать её и спросил, согласна ли она выйти замуж за их сына. Принцесса, смущённая всеми этими ласками и всею той любовью, которую выражал к ней молодой прекрасный принц, хотела уже высказать свою благодарность, как вдруг раскрылся потолок и волшебница Сирени, спустившись в колеснице из сиреневых цветов и веток, необыкновенно мило рассказала историю инфанты.

Король и королева, в восторге от того, что Ослиная Шкура оказалась знатной принцессой, удвоили свои ласки, но принца всего более тронула добродетель принцессы, и любовь его ещё усилилась от этого.

Нетерпение принца, желавшего скорей жениться на принцессе, было таково, что он едва дал срок приготовиться как следует к столь торжественному бракосочетанию. Король и королева, которые были без ума от своей невестки, всячески ласкали её и целыми часами держали её в своих объятиях; она же сказала, что не может выйти замуж за принца без согласия своего отца; поэтому-то ему первому и послали приглашение, не сообщив только, кто невеста. Волшебница Сирени, которая, как и подобает, всем распоряжалась, потребовала этого, ибо думала о том, что может произойти впоследствии. Изо всех стран прибыли короли: одни на носилках, другие в кабриолетах, а самые дальние — на слонах, на тиграх, на орлах; но самым великолепным и самым могущественным был среди них отец инфанты, забывший, к счастью, свою странную любовь и женившийся на вдове королеве, красавице, от которой у него не было детей. Инфанта бросилась к нему навстречу; он тотчас же её узнал и с величайшей нежностью обнял её, прежде чем она успела броситься к его ногам.

Король и королева представили ему своего сына, которому он и не знал, как выразить свою приязнь. Свадьбу справили со всею роскошью, какая только возможна. Молодые супруги, мало тронутые всем этим великолепием, видели только друг друга и друг на друга только и глядели.

Король, отец принца, в тот же день венчал его на царство и, поцеловав ему руку, посадил на свой престол; несмотря на всё сопротивление сына, столь благородного, ему пришлось повиноваться. Празднества в честь этого славного брака продолжались около трёх месяцев, а любовь супругов так была сильна, что продолжалась бы и до сих пор, если бы через сто лет после того оба они не умерли.

9 Total Score
Сказка для детей Шарля Перро "Ослиная Шкура"

Интересная сказка для детей Шарля Перро "Ослиная Шкура"

Оценка сказки для детей Шарля Перро "Ослиная Шкура"
9
Плюсы
  • Прекрасная сказка
  • Отличный сюжет
Минусы
  • Длинновата для маленьких
Добавить свой отзыв

Мы будем рады и вашему мнению

Оставить отзыв

Общая оценка

Регистрация
Сбросить пароль